ФЕНОМЕН БОЛЬШИХ ГАСТРОЛЕЙ

Майя Фолкинштейн

Столичное гастрольное лето

ФАНТАЗИИ НА ИЗВЕСТНЫЕ ТЕМЫ

Омский театр драмы в Москве

Столичное гастрольное лето продолжила Омская драма. Один из самых именитых российских коллективов, со спектаклями которого благодаря различным фестивалям любители театра знакомятся достаточно регулярно.

Нынешний приезд омичей завершил совместную программу Омской драмы и театра имени Евг. Вахтангова, посвящённую юбилею Победы. Во время Великой Отечественной войны вахтанговцы были эвакуированы именно в Омск, сейчас же, в память об этом событии они играли для омских театралов, предоставив сибирским коллегам свою сцену.

Кстати, не совсем чужую для сегодняшнего творческого лидера Омской драмы Евгения Марчелли, уже работавшего на прославленных вахтанговских подмостках. В 1997 он выпустил здесь "Льва зимой" Дж. Голдмена с Василием Лановым в главной роли, в 2000 - "Отелло" В. Шекспира с Владимиром Симоновым-Отелло и Сергеем Маковецким-Яго.

Поэтому, будучи почти своим в Москве, Марчелли (чьей режиссёрской ретроспективой обернулись эти гастроли) имел право рассчитывать на благосклонность зрителей и критиков, заранее осведомлённых о том, что его спектакли представляют собой весьма своеобразные, сугубо авторские фантазии на заданные, чаще всего классические темы. В неизменности этих профессиональных принципов мы убедились в первый же гастрольный вечер, когда был показан "Вишнёвый сад".

Режиссёру показалось заманчивым вписать свою версию в контекст многочисленных постановок данной "знаковой" для отечественного театрального искусства пьесы. Начиная с первой, осуществленной ещё в Московском Художественном театре. Недаром, фотографии с изображениями фрагментов спектакля 1904 года, то и дело возникали на огромном, расположенном в глубине игрового пространства экране (сценография Сергея Горянского).

По ходу сюжета лица легендарных артистов МХТ сменялись проекциями страниц текста "Вишнёвого сада", а также - панорамой Парижа, города, с которым была неразрывно связана судьба чеховской Раневской. "Под занавес" спектакля на экранном полотнище подобно кино-титрам следовал перечень действующих лиц и исполнителей.

Герои омского "Вишнёвого сада" и воспринимались персонажами некоего чёрно-белого фильма, которые и появлялись-то на сцене не совсем обычно. Сначала мы видели их силуэты на экране, а потом уже они выходили из-за кулис.

Строгой стилистике отвечали и нейтральные, аскетичные декорации (весь сценический антураж состоял из необходимых предметов мебели, из которых выделялось красное пианино), и выдержанные в приглушённой цветовой гамме костюмы (художник по костюмам - Яна Боуден).

Жанр же спектакля Марчелли определил, как трагифарс, сделав чёткое смысловое ударение на второй части этого слова. Для усиления соответствующего эффекта ввёл хор "людей Раневской", протяжно выпевающих монолог Гаева о "многоуважаемом шкафе", предложил Пете Трофимову (Александр Гончарук) произносить свои разоблачительные речи громким, довольно неприятным голосом, подражая многочисленным политическим ораторам. Настоящий взрыв хохота в зрительном зале вызвало явление в конце второго акта загадочного, пышно наряженного, зашедшего сюда явно из другой эпохи господина (Владимир Майзингер), символизирующего и "звук лопнувшей струны", и Прохожего…

К чему задумывались все эти аттракционы так и осталось загадкой. Если Марчелли хотел повеселить зрителей, то зачем он взял "Вишнёвый сад"? Спору нет, Чехов назвал свою пьесу комедией. Но комедии тоже бывают разными. Да и последнее творение этого писателя "окрашено" в ясно различимые пастельные "тона" (тем более что, как точно заметил в своей книге "Музыка в лифте" Леонид Хейфец, речь тут, по всей видимости, идёт не о сути происходящего, а о чеховском взгляде на события - умирающему человеку проблемы здоровых людей всегда кажутся смешными, нелепыми). К счастью, им нашлось место и в донельзя противоречивом омском "Вишнёвом саде". Редкие минорные моменты и запомнились больше всего. Среди них - финальное прощание с домом Гаева (Валерий Алексеев) и Раневской (Ирина Герасимова), которая, чтобы снять напряжение вдруг надувала щёки, словно провинившийся ребёнок. Или - то, с каким азартом прятался ото всех Фирс, не желающий быть отправленным в больницу, твёрдо решивший умереть там, где прошла вся его жизнь. И в этом, заключалось, пожалуй, маленькое открытие режиссёра Евгения Марчелли и артиста Вячеслава Корфидова.

О труппе Омской драмы вообще стоит сказать особо. Ведь раскованным, внутренне свободным, необычайно увлечённым своим делом артистам удавалось оправдывать любые, порой самые умозрительные режиссёрские задания, с одинаковой эмоциональной отдачей существовать в разных по объёму ролях.

К примеру, Екатерина Потапова была интересна и значительна даже в бессловесном образе Дашеньки в "Вишнёвом саде" (у Чехова дочь Симеонова-Пищика лишь упоминается, у Марчелли она почти не сходит со сцены). Что уж говорить о "Фрёкен Жюли" - этого (как было указано в программке) "нечто с одним антрактом", где Потапова сыграла героиню А. Стриндберга, проведя свою "партию", кажется, на пределе возможного. Настолько силён был накал страстей, бушевавших в душе этой отчаянной, не слишком счастливой фрёкен, оказавшейся в равной степени жертвой жестокости отъявленного хама Жана (Виталий Кищенко) и зависимости от собственных инстинктов, основанных на извечной женской потребности любить и быть любимой. Достойно выглядела Потапова и в роли Варвары Михайловны из "Дачников" М. Горького (по афише - А. Пешкова), которые у Марчелли из "драмы российской интеллигенции" превратились в "игры для мужчин и женщин" с ярко выраженным, нарочито эротическим оттенком. Поначалу это смотрелось забавно, но потом начало, мягко говоря, утомлять. И завершись гастроли "Дачниками", в зрительской душе, наверняка бы, осталось весьма сомнительное послевкусие.

Однако в конце своего московского вояжа артисты из Омска сыграли "Зелёную зону" М. Зуева. Типичное "ретро", в котором присутствовал минимум постановочных "фокусов" и органично сочеталось "возвышенное и земное" что позволило нам быть не равнодушными наблюдателями, а всем сердцем сострадать героям данной истории - обитателям многонаселённого подмосковного барака. Относиться с пониманием к их стремлению поскорее переселиться в новый со всеми удобствами дом. А главное - завидовать уникальному дару этих людей сохранять присутствие духа (поднятию общего настроения способствовали песни Петра Лещенко, составившие основу музыкальной партитуры спектакля, разработанной Игорем Есиповичем) и в не приспособленных для жизни условиях, которые выглядят выжженной землёй, образовавшейся на месте роскошных усадеб и респектабельных дач в результате обрушившегося на нашу страну потока революционных преобразований.

Впрочем, если принять к сведению все те сокращения, которые предпринял в отношении хорошо известных произведений Евгений Марчелли, то можно предположить, что и в случае с "Зелёной зоной" им не был предусмотрен любой намёк на социальность. Но нам, зрителям, похоже, никуда от неё не деться.

Культура, 7 июля 2005 года

На главную страницу раздела




Театры



Новости, анонсы

Художественная культура провинции

Феномен театральной провинции

Фестивали - Провинция и Столица

Театральные школы провинции

Звезды провинциальной сцены

Творческие лидеры провинциальных театров

Феномен больших гастролей

Публика и театр

Издано в провинции

Словарь театра

Антракт

Детские и юношеские театры